Заря потухла. Тучи закрыли горизонт. Снова тьма. Понемногу разгуливается ветер.
Я с усилием отрываюсь от своих мыслей и гляжу на товарищей. Они накрывают наш праздничный стол, громко разговаривают, смеются. Я как-то физически чувствую их настроение. Работа, которую и сегодня нельзя было прерывать, не клеилась весь день. Пойманный на-днях песец, сжавшийся белым пушистым комочком под столом и сверлящий нас бойкими черными глазками, не привлекает сейчас ничьего внимания. Мысли всех — «там», на юге, под солнцем, на улицах родных городов, под красными знаменами. И с каждым часом чувствуется, как растет напряжение.
Четыре часа дня. Радио передает торжественную музыку. В Москве сейчас полдень. На Красной площади кончился парад. Колонны бурным потоком хлынули мимо Мавзолея Ленина. Человек в серой шинели, высоко подняв руку, с улыбкой приветствует демонстрантов. Это — товарищ Сталин! Вся Москва сегодня на улице.
Пора и нам. Я приглашаю на улицу. Берем приготовленные ракеты, магниевые факелы, карабины, наш флаг и выходим в ночь.
Один за другим вспыхивают огни. Вот, разбрасывая фонтаны искр, пылает десяток факелов. Два из них Вася прикрепляет к пропеллеру ветряка. Они чертят ослепительный огненный круг. Ракеты режут темное небо, рассыпаются каскадом разноцветных звезд. Освещенный факелами плывет вверх наш флаг — живой, как пламя.
— Да здравствует Великий социалистический Октябрь! Да здравствует Советский Союз! Да здравствует Сталин!
Залп из карабинов отвечает на мои слова. Треск выстрелов и шипение ракет будят тишину. Ночь оживает. Горит яркое пятно нашей праздничной иллюминации. В центре освещенного круга только несколько человек да возбужденно мечущиеся собаки. Вокруг них тысячемильная чернильная темнота и льды. Не беда…
В Москве гудят улицы. Там Красная площадь. Площадь заполнена народом. Мы с ними! Душой мы там! Вместе с миллионами, а миллионы здесь с нами. И нас в этот день приветствует товарищ Сталин!
Во тьме и метели
День начинается быстрым, привычным и почти автоматическим движением — ровно в 6 часов 45 минут я сую под подушку будильник, только что подавший свой голос. Легче было бы просто нажать стопорную кнопку, но я приучил себя не делать этого, так как, выключив звонок, можно тут же вновь погрузиться в прерванный сон. Под подушкой будильник продолжает ворчать недовольно и глухо, но, как и всякая машина, непрерывно, настойчиво. Это окончательно прогоняет дрему.