Документ не требовал комментариев. Найти и исследовать Северную Землю и в случае необходимости своими силами выбраться с нее — вот большие задачи, стоявшие перед нашей маленькой экспедицией. Как они были трудны — каждый понимал без слов.
На прощание Шмидт желает успеха, обнимает меня.
Крепко жмет руку Воронин. Живые поморские глаза прославленного капитана полны теплоты и заботы.
— Вы уж извините, — говорит он, не выпуская моей руки, — не довез вас до самой Земли. Высадил на каких-то «прилегающих» островах. Сами видели, какой стеной стоят льды.
— Ничего, Владимир Иванович, все-таки на твердую землю высадили. Острова настоящие, крепкие, в океан их не унесет, — отшучиваюсь я.
— Да какие же это острова? Пустяк, а не острова. Ни горы, ни речки. Лемминги — и то, кажется, на них не живут. Узкие, длинные — макароны какие-то, а не острова. Неуютные. Тяжело вам будет на них. Да и доберетесь ли с них до Северной Земли-то?
— Доберемся. Льды нам помогут. Ведь мы, Владимир Иванович, на собаках пойдем, а не на ледоколе.
Тут я почувствовал, что сказал что-то не то. Рукопожатие Владимира Ивановича стало не таким уже крепким.
— Что же, по-вашему, собаки сильнее ледокола? — обиделся капитан за свой любимый корабль.
Выручил О. Ю. Шмидт. Он расхохотался так раскатисто, заразительно и дружественно, что невольно засмеялись и мы с Ворониным. Напряженность исчезла. Рука Владимира Ивановича стала вновь дружелюбной, а в голубых глазах опять засветилась теплота.