Только необычность страны, в которой мы находились, позволяла говорить о звездах, мерцающих днем. Это отвечало действительности. И если сейчас я мог написать о полуденных звездах, то через полгода, не отступая от истины, напишу: «солнце светило всю ночь». Мы находились в Арктике. Она перевертывает привычные понятия, раскрывает необычные картины.
Мои мысли прервал стремительно влетевший с улицы Вася Ходов. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться — юноша возбужден. Это было необычно. Наш Вася отличался уравновешенным, спокойным, несколько флегматичным характером, А сейчас даже распахнутый полушубок свидетельствовал о волнении Васи.
— Скорей на улицу! Все горит!
— Что горит, где?
— Небо горит… все небо! Сияние! Да скорей же, Георгий Алексеевич, а то кончится.
Я схватил кухлянку. На пороге услышали голос Журавлева:
— Подумаешь, сияние! Да у нас на Новой Земле…
Голос умолк. Оглянувшись, я увидел, что охотник влезает в свою длиннополую малицу.
…Небо пылало. Бесконечная прозрачная вуаль покрывала весь небосвод. Какая-то невидимая сила колебала ее. Вся она горела нежным лиловым светом. Кое-где показывались яркие вспышки и тут же бледнели, как будто лишь на мгновение рождались и рассеивались облака, сотканные из одного света. Сквозь вуаль ярко светились звезды. Вдруг вуаль исчезла. В нескольких местах еще раз вспыхнули лиловые облака. Какую-то долю секунды казалось, что сияние погасло. Но вот длинные лучи, местами собранные в яркие пучки, затрепетали над нами бледнозеленым светом. Вот они сорвались с места и со всех сторон, быстрые, как молнии, метнулись к зениту. На мгновение замерли в вышине, образовали огромный сплошной венец, затрепетали и потухли.
— Ух! — выдохнул Вася Ходов.