Решили осгановиться только часа на четыре. Собакам дали по небольшой порции пеммикана. Если их накормить досыта — надо простоять не менее 8—10 часов, иначе пища не пойдет впрок, да и работать они будут хуже, чем полуголодные. А терять драгоценные часы нам было нельзя. Сколько могла продержаться ясная и тихая погода — мы не знали. По небу опять уже летели облака.
В 9 часов двинулись дальше. Обстановка опять изменилась. Небо сплошь покрылось облаками. Мрак накрыл непроглядный. Собаки виднелись только как силуэты. Итти в такой темноте было еще утомительнее. Время тянулось еще медленнее. Все вокруг было обманчиво. Показывающиеся из темноты снежные заструги, высотой всего лишь в 20–30 сантиметров, казались скалистыми берегами, мелкие, изредка попадающиеся на пути обломки айсбергов выглядели гигантскими вершинами, а маленькие снежные бугры — высокими горами. Когда собаки взбегали на неровности или огибали их, становилось понятным, что перед глазами нет ни гор, ни скал. Это так утомляло внимание и надоедало, что мы старались не смотреть вокруг себя. Тогда невольно закрывались глаза. Мерный бег собак, поскрипывание снега под полозьями и покачивание саней начинали действовать на утомляющийся организм как хорошее снотворное. Надо было делать над собой усилие, чтобы не смыкались веки. Подстегивала мысль: «спать нельзя, надо итти вперед, как бы не налетела метель, не сбиться бы с курса».
А выдержать курс было действительно нелегко. Приходилось часто останавливаться и вглядываться в компас. Сани были снабжены стальными подполозками, среди багажа лежал карабин и другие предметы, которые могли оказать влияние на показание магнитной стрелки. Поэтому в каждом случае проверки курса надо было отойти от саней и осветить компас. Но так как никаких ориентиров вокруг не было, даже воздух как бы застыл, то все же в темноте мы незаметно могли свернуть с курса и зайти неизвестно куда. Уже через 10 минут после остановки нельзя было быть уверенным, что идешь по правильному направлению. Наконец мы нашли выход. В одну из очередных остановок я положил компас на снег и, осветив его, заметил, что стрелка остановилась под определенным углом к ближайшему застругу. Вот он, ориентир! Заструги — невысокие снежные борозды, почти сплошь покрывающие с середины зимы снежные поля. Господствующие ветры делают их строго направленными. Я заметил угол, под которым заструги лежали к направлению нашего пути, и после небольшой тренировки уже мог в полной темноте проверять этот угол с достаточной точностью, чтобы выдерживать наш курс. После этого не было необходимости в частых сверках с компасом, мы останавливались не чаще двух раз в течение часа и довольно быстро продвигались вперед.
А темнота продолжала сгущаться. К полудню надвинулся туман. Стало так темно, что, по меткому выражению моего спутника, отпала какая бы то ни было необходимость в глазах. К 14 часам одометр отсчитал 27 километров, пройденных нами после отдыха, и 72 — от дома.
Где-то очень близко лежала Северная Земля. Но где? Нам надо было найти не только Землю, но мыс Серпа и Молота, ведь на нем наш продовольственный склад, заложенный в октябре. Но как отыскать мыс в такой темноте? Хоть глаз коли — ничего не видно. Уж не отклонились ли мы от курса? Судя по пройденному расстоянию, мы должны были бы упереться в мыс Серпа и Молота. Хотя бы на минуту выглянула луна!..
Собаки сильно устали. Они заметно сбавили ход. Искать в непроглядной тьме мыс и склад означало только еще больше мучить их. Решили остановиться, как следует накормить собак и дать им настоящий отдых. Надежда на то, что за это время выглянет луна и осветит нам нашу цель, подкрепила решение.
Разбили лагерь. Собаки съели заслуженную ими двойную порцию пеммикана и быстро успокоились, свернувшись в ряд шерстяных клубков. В палатке было сравнительно тепло, так как с наступлением облачности вообще заметно потеплело. Термометр показывал только — 26°. Через час был готов суп, и мы поели. Что это было — завтрак, обед или ужин — мы и сами не знали. Часы показывали 16 часов. Судя по времени, мы обедали, но как-то думалось, что все-таки это был ужин. Так казалось потому, что нам очень хотелось спать и мы торопились поскорее забраться в спальные мешки.
К 23 часам мы уже свернули лагерь, увязали сани, запрягли собак и готовы были к дальнейшему пути. Туман рассеялся, стало как будто немного светлее, но все же вокруг не было ничего видно. Обсуждая дальнейший путь, мы уже совсем было поверили, что уклонились от курса, и решали только вопрос о том — насколько нам надо взять вправо или влево, чтобы попасть на мыс Серпа и Молота. В это время в облаках начали появляться просветы. Кое-где заблестели звезды. Это вселило надежду на появление луны. Не двигаясь с места, мы сидели на нагруженных санях и наблюдали за бегущими облаками. Прошло полчаса, час… Собаки сначала беспокойно крутились в лямках, потом, убедившись, что мы не собираемся двигаться с места, успокоились. Разрывы между облаками становились все шире. Наконец в один из просветов хлынул лунный свет, и мы прямо на своем прежнем курсе увидели на фоне неба знакомый силуэт мыса Серпа и Молота.
Отдохнувшие собаки бойко тронулись с места. Через час разыскали продовольственный склад. Продукты, оставленные здесь осенью, были в целости. Нетронутой осталась даже буханка хлеба, лежавшая поверх банок с пеммиканом. Сюда не заходил ни один медведь, не забегал ни один песец, не было видно ни одного следа.
К нашему выходу на мыс небо совершенно очистилось от туч. А ведь только 3 часа назад не было ни одного просвета, господствовала полная тьма. Сейчас не было и следа облачка. Ярко светила луна. Трепетали бесчисленные звезды. Пейзаж снова казался отлитым из серебра. Воздух был недвижим. Погода как-то совсем выправилась. Но частая и резкая смена облачности, трепетание звезд не обещали ничего хорошего. В атмосфере было неспокойно. Там что-то происходило. Это тревожило нас. Мы совсем не хотели, чтобы ветер, так быстро очистивший над нами небосвод, забушевал и в нижних слоях атмосферы. Это сулило бы жестокую метель. Беспокойство заставляло поторапливаться.