Лед начал заметно редеть. Вокруг нашего пристанища полыньи то расширялись, то вновь заполнялись льдом.
Приближался момент, удобный для спуска карбаса на воду. Заранее занесли тросы, поднесли вещи к краю льдины и т. д.
— Раз, два! Карбас на воду! Веселей!
Поднялся общий аврал[24] и через какие-нибудь две минуты дружными ударами весел оттолкнулись от льдины.
Поскорее бы выбраться из этой системы постоянно меняющихся полыней на более или менее чистую воду. Основная задача — высадиться на том же берегу, на котором выгружены наши вещи. Для этого приходится делать далекие обходы вокруг ледяных полей.
Наконец, сидим в только что раскинутой палатке. Горит примус. Варится какао. Палаточный уют в полной своей привлекательности. Несколько часов тому назад все это казалось таким далеким и почти невозможным. Делимся впечатлениями и перебираем в своей памяти все мелочи пережитого дня.
В ледяной ловушке.
31 августа. У самого берега высокие нагромождения из ледяных торосов высотою до 5 человеческих ростов. Какая адская сила должна была поставить их на ребра и вытолкать на берег. Откуда их принесло и сколько миль они покрыли перед тем, чтобы найти свой конечный приют на этом берегу? Это лед карского происхождения и многолетний.
Наша палатка совсем одиноко приютилась пососедству с ледяными глыбами и кажется какой-то крохотной, жалкой, а наш карбас „Ошкуй“ и часть вещей где-то там, — у переузья, среди таких же ледяных глыб.
По другую сторону палатки — высокие обрывистые горы, лишенные всякой зелени, совершенно черные.