— У мыса Хрящевого у меня выскочила одна собака.
— Она у вас пропадет.
— Никогда, она все время бежит за мной. А теперь я возьму ее обратно на карбас.
В карбасе он одной рукой умеючи разнимает кучу сцепившихся собак и быстро их размещает, вернее, раскладывает по определенным местам. Все собаки слушаются с первого слова.
Несмотря на наши советы не идти больным в такую позднюю пору на Карскую сторону, он двинулся все-таки дальше и постепенно его маленький серенький парусок потерялся в вечерней мгле.
— Разве не хватает промысла вблизи Маточкина Шара? — спрашивали мы его.
— Нет, хватает, но на Карской стороне интереснее.
Во всем этом есть что-то джек-лондоновское, для многих может быть непонятное.
___
Вечер. Вне дома темно. Свежий норд-вестовый ветер. Валит хлопьями снег. У крыльца бесконечный лай самоедских собак. Из-за темноты и сильного снега „Мурмана“ не видно, но отчетливо видно мигание штагового огня. Пашка Коновалов сидит у нас в гостях и подолгу рассказывает о своих былых похождениях. После каждого крепкого выражения для большей ясности поминутно сплевывает, но в гостях соблюдает свой этикет — плюет не на пол, а на собственный сапог.