Послышался звук, будто кто-то пилил металлом по металлу. Потом раздался ужасный звон и треск. И пружина плеснула во все стороны.
Она раскручивалась всё больше и больше, и кругами разбегались по площади и разлетались во все стороны рядовые и генералы колбасной армии.
— Вперёд! — сказал Холодилин.
Он сбросил в люк кусок проволоки, и мастера заскользили вниз, как пожарные при пожаре.
Главная площадь мышиного города была пуста. Никого.
Только Иван Иванович что-то радостно кричал из автобуса. Мастера выпустили его, обнялись и с огромным трудом скрутили немецкую пружину.
— Ну как местная публика? Вредный народ? — осведомился Холодилин.
— Нет. Бестолковые они, а так ничего. Кормили меня, здоровались. Если бы не их король, с ними можно ладить. А вы почему с рюкзаками?
Ему рассказали обо всём, что случилось за это время наверху.
— Значит, уходим? — спросил Буре.