Тут она увидела перечумазанную собаку, крошки глины на мебели и свою дочь, сидящую на газете все еще в неумытом виде и гладящую чистый ярко-желтый спортивный костюм.
— Рози! Ты заставляешь меня краснеть! Ты до сих пор не переоделась. Что здесь делает собака?
— Дети есть дети! — примирительно сказал Блинде.
Ему принесли кофе, и он снова начал разговор о недостатке денег у правительства, о фруктовом лимонаде «Фрешель», о празднике в Жевене.
— Значит, дети не будут вылезать из ваших костюмов?
— Нет, не так, мадам. Они их будут надевать на торжественных церемониях — при открытии и закрытии. И тогда, когда надо показать, что команда — единое целое.
— Да, да, — произнесла мама Розалинды с некоторым сомнением и обратилась к дочери:
— Пойди прими душ, переоденься и, разумеется, забери с собой собаку.
— Куда? — спросила Розалинда. — С собой в душ?
Мама не ответила, она оживленно беседовала с лимонадным господином Вибо Ван де Блинде, одновременно протирая испачканную мебель.