Я позвонил Дмитриеву и сказал, что мне необходимо с ним встретиться. Как ни странно, Дмитриев обрадовался звонку:
– А, знаменитость! Звезда эстрады и цирка! Что – соскучился или дело есть?
– И соскучился, и дело есть.
– Приходи к одиннадцати ровно. Это мертвое время. Утренние хлопоты кончились, дневные еще не начались, мы с тобой спокойно побеседуем. Только на завод ко мне не просись.
– Ну что вы, Виктор Павлович, скорее вас к нам на эстраду потянет, чем меня к вам инженером-технологом.
И вот иду я. Иду выспанный, не торопясь. И вокруг меня покой разлит, никто стометровку не сдает. Все давно уже в цехах. Благодать! Благодатушка! А бывало, я шел сюда по утрам чуть не плача.
Дмитриев, вопреки обещанию, был занят, и видно, серьезно. А мне позарез нужно было с Бычковым поговорить. Я по секретарскому списку позвонил в наладочный цех.
Трубку взял кто-то из технологов.
– Алло. Юстировка?
– Юстировка.