– Может быть. Только все равно это странно, – вмешалась опять Марина Викторовна. – Один человек оскорбил другого, почти что ударил – назвал перестраховщиком. А мы, вместо того чтобы одернуть его, поставить на место, начинаем рассуждать, а вдруг он прав? А вдруг он правильно оскорбил?
– Но он же не назвал его дураком! – взорвался Мосалов. – Он говорил о профессиональной непригодности!
Пауза. Мосалов успокоился:
– Может, он не прав. Но он же не личные счеты сводит.
– Хорош у нас председатель! – съязвила Кичалова. – Объективный!
– Не надо передергивать, Марина Викторовна. Факты давайте.
– Хорошо. Только прежде, чем вашего Бултыха слушать, давайте с другими поговорим. С эстрадными авторами. Они лучше знают, как Тихомиров к ним относится.
– Что значит «вашего Бултыха»?
– Вы же его защищаете!
– Я справедливость защищаю. Вы все в эмоциональный ряд переводите – кто хороший, а кто плохой. А мне на это наплевать. И самый лучший может быть виноватым.