– Эге, куда завернул, – говорит Тихомиров. – Выходит, в нашей стране диогенам житья не дают?
– Не в стране, а в цирке. И не диогенам, а клоунам. Разница есть?
Тут вмешалась его заместительница Кичалова Марина Викторовна – на первые две секунды миловидная женщина с большими зубами:
– Если вы клоун, налейте воды в бочку и сидите там. А в диогены играть нечего. На арене это кощунство.
– Если бы я Маркса играл, а шпрехшталмейстер – Энгельса, – говорю, – тогда бы кощунство было. А так просто шутка.
– Ничего себе шутка. А что про нас эти скажут? Которые за рубежом. Наши враги идеологические. Ты что, забыл, что мы не одни живем? И каждый из нас, как на фронте.
– Да этих врагов, – кричу, – в наш Циркконцерт на канате не затащишь! А впрочем, наверное, вы правы. Я сейчас же бегу в хозяйственный магазин лопату покупать.
– Это зачем?
– Окопы копать, землянки осваивать. Раз кругом враги идеологические. Раз каждый из нас как на фронте!
И т. д. И т. п. С каким-то пренебрежением к клоунам. С отношением к ним, как к недоумкам. Вот почему я и написал это письмо, которое сейчас читает бабушка.