Рахманин решил подойти к ней и заговорить. Он подшагал, стараясь не шуршать травой, и спросил:
– Вы не знаете, отчего загорелось?
– Что? – повернулась она. И Рахманин отпрянул, потому что ее лицо оставалось красным, несмотря на то, что она отворотилась от огня. Она закрыла лицо рукой в красной перчатке и быстро пошла в сторону от пламени и бешеных искр. Кажется, в сторону кладбища.
Утром директор принес Рахманину стакан чая и хлеб с маслом.
– Вы будете разговаривать с детьми Крючковыми? – спросил он.
– Конечно, я ведь для этого приехал,ответил Рахманин.Будем говорить.
– Они здесь, за дверью.
– Минуту, я только побреюсь.
Рахманин сразу вспомнил, где его бритва, и сказал директору, что бриться не будет, потому что решил отращивать бороду.
Он позвал ребят. Они вошли и сели на диван, но сидели не сгибаясь, прямо, как на лавке.