На крокодиле Гене длинный светлый (выгоревший от жаркого африканского солнца) парик. Гена неузнаваем. Он в светлом, почти белом костюме сидит за письменным столом. Рядом лежит роскошный, практически не ношенный пробковый шлем – мечта колонизатора. Гена для экзотики слегка подчернён гуталином.
Переводчика Чебурах-шах-сана тоже узнать невозможно. У него в носу золотое кольцо, в ушах золотые серьги, а на голове что-то вообще неведомое. Это индийская чалма со вставленными в неё индейскими перьями.
– Как вы думайт, мистер Алигейте, – обращается Чебурашка к Гене на чистом африканском языке, – наша клиента скоро появится?
– А я почём знайт, – отвечает ему Гена на чистом зулусском.
– Ой, Гена, смотри, что у тебя на руке!
Это была красная повязка дружинника. Гена немедленно снял её и положил в нагрудный карман.
– Чуть-чуть не попались, – отметил Чебурашка. – В милиции надо быть особенно внимательным.
И тут в бунгало-офис зашли два человека. За версту было видно, что это не обычные, а бандитские клиенты: по стрижке, по повышенной кожаности и по манерам.
– Эй, ты, лопоухий, кто тут из вас будет Алиготе?
– Не Алиготе, а Алигейте, – поправил Чебурашка.