– Да зачем? – спрашивает Печкин.
– Да затем, – кричит Шарик, – что можно вооружиться и с мафией бороться! Можно начальство учить уму-разуму! Можно милиционера Люськина с позором из деревни выгнать! Можно налогового инспектора Кукушкина на площади выпороть!
– Хорошие мысли, – говорит Печкин. – Меня они убеждают.
И так он барственно, по-казацки, стал дрова в печку подбрасывать.
– А меня нет, – говорит Матроскин, – и прошу оставить меня в покое, гражданин Шарик.
– Я теперь не гражданин Шарик, я теперь есаул Шарый, – говорит пес. Он даже запел для убедительности: – Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…
– А я – станичный атаман Печкин! – обрадовался почтальон Печкин. – Дайте мне шашку острую и коня! Я буду почту верхом развозить.
Тут Матроскин схватил половник и замахнулся на них обоих:
– А я, как революционный матрос Котенко, говорю вам: а ну пошли с нашей кухни! А не то я этим вот половником головы вам быстро поотрубаю.
Оба нью-казака Шарик и Печкин сразу с кухни ускакали. Как известно, с революционными матросами во все времена шутки были плохи.