В войске разлад пошёл. Генералы за царский счёт хоромы строить начали.
Очень это сердило короля. Вызвал он к себе коменданта Власьева и говорит:
— Слушай! Сумел ты показать мне стрельцову жену, теперь сумей извести её мужа. Я сам хочу на ней жениться. А не изведёшь, пеняй на себя. Хоть ты мне и верный слуга, а быть тебе на виселице.
(Теперь мы уже можем кое-что сказать о короле. Первые поступки он уже сделал. Ясно, что он человек не жадный. Двадцать пять тысяч за ковёр отдал, а мог просто так отобрать. С другой стороны, король-то — жуткий себялюб: ради собственного хотения готов чужую жизнь извести. Я думаю, он плохо кончит.)
Пошёл комендант Власьев от короля весь в печали. И ордена на груди его не радуют. Идёт он пустырями, закоулками, а навстречу ему — бабушка. Такая вся кривоглазая, с зубами нелечеными. Короче говоря, баба-яга:
— Стой, королевский слуга! Я все твои думки ведаю. Хочешь, пособлю твоему горю?
— Пособи, бабушка-голубушка! Что хочешь заплачу! — говорит комендант.
Бабушка (какая, к черту, голубушка!) говорит:
— Дан тебе королевский наказ, чтобы извёл ты Федота-стрельца. Это дело бы не трудное: сам-то он не великого ума человек, да жена у него больно хитра. Ну да мы загадаем такую загадку, что не скоро справится. Понял?
Комендант Власьев с надеждой глядит на эту милую женщину. Как, мол, не понять? А «голубушка» продолжает: