Он научился смеяться. Смеялся он, перевернувшись на спину и болтая всеми своими пятьюстами ногами.
— Как жаль, что он не умеет говорить! — жалела Катя.
— Кто сказал, что он не умеет, — возразил папа. — Он живёт в более плотной среде и поэтому наверняка говорит щелчками и свистом, как дельфины. Нужна специальная аппаратура.
И папа стал постоянно ездить в Переславль за всевозможными усилителями и дешифраторами.
Особенно интересными сложились у Камнегрыза отношения с курами. Едва он располагался где-нибудь на солнышке погреться, как они немедленно возникали.
То ли они принимали его за плоскую сковородку с едой, то ли их привлекали пупырышки на его спине. Но они сразу усиленно начинали его клевать. Всё это напоминало народную игрушку, когда куры клюют дощечку из-за качающегося под ними грузика.
Особенно донимал Камнегрыза соседский петух размером почти с холодильник. Клюв у него был как у хорошего ворона и, очевидно, стальной. Потому что Камнегрыз после каждого его клевания даже подпрыгивал и шипел.
Видно, эта куриная агрессия сильно надоела Камнегрызу.
Как-то раз он залёг на самом видном месте на утрамбованной дороге и сделал так, что на его красноватой спине выступило большое количество светлых бугорков, чрезвычайно похожих на зёрна или на личинок.
Тут же возник огромный петух и закукарекал басом. На его вопли быстренько сбежался целый куриный симпозиум, и все соседские куры, как по команде, набросились на Камнегрыза.