– Она и в международном уровне справится, – говорит папа. – Она за всю планету думать может. Она там такое натворит!
– Вот пусть там и творит на международном уровне, – решил Матроскин. – А Простоквашино пусть в покое оставит.
Все за работу принялись. Шарик начал переписку между тётей Тамарой и профессором Сёминым налаживать. Матроскин и дядя Фёдор стали листовки обдумывать для выборов в Государственную Думу. А папу для воспитания на сеновал отозвали.
Тамара Семёновна тоже собрание устроила. Она собрала на сеновале всех взрослых и говорит:
– Можно, конечно, вести растительную жизнь. Жить как живётся: встал, поел, поспал. Снова встал, поел, поспал.
– На почту сходил, – добавил Печкин.
– На почту сходил, – подхватила тётя Тамара. – И всё! Через семьдесят лет жизнь прошла мимо. Люди должны быть куда-нибудь нацелены. На что-то очень важное.
– Мы не ракеты, – проворчал папа, – чтобы нас куда-то нацеливать. Надо просто жить.
– Ох, Димитрий, – сказала тётя Тамара, – ты уже дожился. От тебя сын сбежал. А была бы у него цель, никуда бы он от тебя не ушёл. Ну вот скажи ты мне, на что ты его нацеливал?
– На "книжку прочитать", на "в магазин сходить", на "в шахматы поиграть"…