Тётя Тамара вскрыла конверт с цветочками, и глаза у неё полезли на лоб. Сначала она стала зелёная, наверное от гнева. Потом синяя от удивления. Потом пунцовая от неизвестных чувств.
– Откуда это письмо? – спросил Иванов-оглы. – Из Генерального штаба?
– Не совсем, – ответила Тамара Семёновна. – От одного боевого товарища. Из разведки.
И сама на Шарика посмотрела. Шарик подумал, что это конец, что его разоблачили и насквозь видят. Но Тамара Семёновна его насквозь не видела. Ее очень заинтересовало письмо. Она прикидывала: такой нарядный Шарик сойдёт ли за собачку. По её военным понятиям, собачка – это немецкая овчарка, чёрный терьер или, на крайний случай, ротвейлер. Шарик был явно мелковат. Да ещё бант на нём был дурацкий. Но потом она решила, что на первый раз Шарик сойдёт.
На дворе тем временем осенний дождик накрапывать стал. И даже снега немного выпало. Тётя Тамара говорит:
– Ой, дорогие граждане, а есть ли у вас резиновые сапоги и плащ-палатка на третий рост?
Кот Матроскин так ехидно спрашивает:
– А вы что – в дозор собрались?
– Нет, – отвечает тётя Тамара, – но в своей военной части я любила перед сном с собачкой прогуляться у реки. Особенно по снегу босиком.
– Собака у нас есть, – говорит дядя Фёдор, – а со всем остальным плохо. Нет у нас сапогов вашего размера. И снега нет.