Дробь была баба лет тридцати, и рядом с ней стояла на земле маленькая, полуторагодовалая девочка. Обе они вышли из лачужки, у которой не было даже сеней. Против бабы и девочки стоял мужик, тоже, должно быть, какая-нибудь единица, деленная по крайней мере на десяток местных бюджетиков, потому что у него в спине на каждый квадратный фут было по четыре двухдюймовых дыры, и который, по-видимому, также знал, что "четверть" лошади не представляет ничего хорошего.
- Кабы у меня лошадь была, так уж отвез бы! - сказал он тоскливо.
- То-то без лошади-то неспособно! - сказала дробь-баба.
- Далеко ль до покосу-то?
- Да версты две будет.
- Так ты вот как! - задумчиво сказал мужик, деленный на десять. - Ты обед держи в одной руке и косу в тое ж руку приуладь, а подстилку и полушубок для девчонки на шею намотай... Вот и будет великолепно! Чуешь?
- А девчонка-то как?
- Пойдет!
- Да как же она босая-то пойдет? И две версты ей не убечь, я пойду скоро.
- Это верно! - сказал мужик и стал опять думать.