— Мы ведем счет по-божески, — говорит пособник. — Будьте покойны…
— Пожалуйте! — возглашает Антон Иванов, останавливаясь около мухи и оборачиваясь лицом к Павлу Степанычу: — р-аз! Первый сорт!.. Отодвиньте комод! за комод упала.
— Отодвиньте комод! — слышится в толпе зрителей.
— Комод отодвиньте! — прибавляет издали управляющий.
Несколько человек принимаются ворочать комод, причем из-за него вылетают клубы пыли. Для большего возбуждения Павла Степаныча муху никак не могут найти и даже говорят: "Бросьте ее, Павел Степаныч! Шут с ней!"
— Как это можно! Барин муху убили — верно… — горячится Антон Иванов.
— Я… ее… убил! — лепечет с гневом Павел Степаныч.
— Как можно! Она там! Это верно!
— Нету мухи! — говорят из-за комода.
Волнение Павла Степаныча достигает высшей степени. У него дрожат все складки лица, не только руки и ноги; он вытаращивает глаза, хочет что-то сказать, но только чавкает отвислыми перекошенными губами.