— Нет, не бойся, — заговорил живописец.
— Уж сделайте милость. Время, сами знаете, какое! Чего боже избави — искра, и шабаш!
— На этом будьте покойны. Я тыщи рублей не возьму, чтоб его коснуться… Тьфу!
— То-то-с… Сушь! Порох!
— Боже избави!
— Уж будьте так добры!
Иван ушел, бормоча:
— Тут теперь за всякую малость взыск!
Жара и тишина между тем все более и более налегла отовсюду; протянувшийся на высоком холме лес засинел под косыми солнечными лучами; ветер вяло дышал в разгоревшееся лицо. Наседка с цыплятами чуть слышно ворчала под крыльцом. По дороге в холодке пробирались богомолки, надвинув на лицо головные платки и нагнув голову. Навстречу им шел пьяный мужик в расстегнутой свите.
— Откуда? — проговорил он.