— Получай и отходи!
И все, что было следствием этого принципа, привезенного пароходом, все досталось в руки баб.
Они заняли всю пристань столиками с съестным, назначили цену за рыбу, за яйца, за пироги, и пароход, налетев на них, съедал все это и оставлял в их руках деньги.
— Да грех! — говорит робко покровская девушка сухой и востроглазой бабе, которая ей что-то нашептывает, притаившись за окном, чтобы не видали родители.
— Кому грех-то? Кому?
— Известно, мне…
— Тебе! Дура! Купцу грех — так. С него на том свете взыщут… Это верно, а не с тебя… На тебе греха нет; ежели б ты купца покупала, так тогда ты в грехе…
Девушка улыбается.
— А то чьи деньги-то? Кто деньги-то дает? Купец! Он, стало быть, тебя погубляет и за это ответит…
Но чтобы убедить девушку окончательно, к концу длинного монолога старая ведьма приберегает такой аргумент: