— Куда ж ты? — сказал я; но ходок не слыхал и, поворачиваясь медленно к двери, говорил:
— За этакое дело не один человек стал!.. Глянь! куда хошь, не отступим. Д-да!..
— Куда ж ты уходишь?
— Д-да! За это дело помереть, и то ничего… Нам дана душа — тоже и об этом надо подумать… Вот что! Прощения просим!
Говорил он это каким-то отчаянным голосом и, не слушая нас, направился к двери и ушел.
— Куда же ты пойдешь? — спросил я, высунувшись в окно.
Ходок остановился.
— К угоднику теперича я пойду. Помолюсь, чтобы дал мне бог понятие… Батюшка! Отец небесный!
В голосе его звучали слезы.
— Прощайте! — сказал он тихо и пошел. Так ничего мы и не добились.