— Ай вы разорилися?.. — рассматривая воротник, говорила она с жеманною небрежностью.
— Богу так угодно…
— Много вас этаких-то… Жили-жили, что нажили? Что ж тебе дать за оборох твой?.. рупь — более нельзя.
— Ну, ну — полегче! — заступился Михаил Иваныч. — Оборох? У тебя много ли таких оборохов было? С тебя не бог знает что тянут: три-то рубли он двадцать раз стоит.
Михаил Иваныч говорил тем суровым тоном, в котором слышалось почти согласие с Ариной.
— Вынимай-ко деньги-то… чего там?.. Со всяким случается…
— Воля божия, — говорила убитая Черемухина. — Мы должны ей покоряться.
— Обнаковенно… Вынимай, вынимай! зеленую-то!.. — заступался Михаил Иваныч.
Благодаря заступничеству Михаила Иваныча Арина не смела продолжать своей потехи над Черемухиными, и с этих пор, в ожидании железной дороги, Михаил Иваныч стал заходить к ним посидеть, покалякать.