С этими словами он вдруг направился к двери.
— Да как вас не бить-то? Как вас, кровопийцев наших, не бить? — загорячилась будочница.
— Да, брат! влетает препорядочно-хорошо! — заключил Мымрецов — и скрылся на улицу.
В это время в будку вошел человек лет тридцати, с доброй, но как будто заспанной, отекшей физиономией. Он был в сером армяке с широким квадратным воротником, лежавшим на спине; на шее виднелся ситцевый платок, туго завязанный крошечным узлом. Армяк был подпоясан кушаком; походил он на дьячка. Человек этот был застенчив и робок; добрые глаза мигали часто, словно стыдились чего. За ним вошло еще двое.
— Доброго здоровья! — сказал армяк мещанину мягким и заискивающим голосом.
— Здравствуй, друг! Ты Иван-то?
— Мы-с… Музыка требуется?
— Да, брат. Вот свадьбу затеяли…
— Дело доброе!.. Дай бог час!.. Конечно… Вам один инструмент требуется?
— Да хоть и поболе — все одно. Что уж…