Все зашумело, шатнулось и как бы в каком страхе замолкло.
Из глубины просеки темного леса выглянули два красные глаза; донесся жиденький свисток. Это был первый поезд.
— Вот она матушка! — шептал замлевший Михаил Иванович в то время, когда среди всеобщего молчания поезд все ближе и ближе подходил к платформе.
— Ах! голубчики мои милые! — слышалось то там, то здесь.
Поезд пришел и остановился. Молчание сменилось еще более оживленным движением.
Говор. Шум. Смех.
Михаил Иваныч чуть не плакал от радости и беспрепятственно целовал ручки своих спутниц, которые были совершенно подавлены всем, что видели.
— Дай бог вам за вашу доброту! Надежда Андреевна! Софья Васильевна! — бормотал Михаил Иванович.
— Отыщите брата! Пожалуйста! — просила его Надя.
— Под землей вырою-с! На них надежда! Для вас… для маменьки вашей… То есть, господи, боже мой!