— Ну и слава богу… Уж потаись от нее, брат, — прибавил отец, обращаясь ко мне.
— Как можно! — сказала Марья, — да тогда она нас со свету сживет… и-и-и…
— Ну что там, — продолжал отец: — чего сживать… У нее своя часть, у меня своя… Я вины моей не таю перед нею, а что только мешаться не хочу… Будет!..
— Живого места не оставит, — продолжала Марья: — уж нам довольно известен ейный характер… Слава богу…
Не без значительной ненависти были произнесены эти слова; но отец, казалось, не слышал и продолжал:
— Ничего, как есть ничего-то мне не надо. И за то благодарен, что теперь-то дает, — слава богу! Больше мне ничего не нужно! Довольно пожадничал на своем веку… будет!..
— Пожадничал, да покаялся! — прибавила Марья значительно.
— Это пуще всего! — присовокупил Филипп: — это у бога за самое первое сочтено…
— И пожалуйста уж, — продолжал отец, — и ты-то не разжалобься! Ей-богу, ей-ей тебе говорю, ничего не надо… И не пойду я туда никогда… Я было уж совсем ото всего от этого отвык… Да и есть, что отвык уж. И трогать-то вас не мечтал… Тебя только иной раз поглядишь… Видывал я тебя-то!..
— И-и, матушки, что слез-то бывает! — проговорила Марья. — Как увидит где случаем — и плачет… Нажгут они его там, говорит: — пуще собаки сделают…