— И всех?..
— Всех до единой… Хоть графиня, хоть что…
Писарь бросается к помощнику и начинает его умолять.
— Ну, голубчик, ну, Ваня… скажи… я тебе…
— Нечего, нечего вас баловать!
Писарь принимается тормошить помощника, и оба они начинают бороться посреди комнаты. Долго шуршат их босые ноги по деревянному, покрытому высушенной солнцем грязью полу; долго раздается то там, то сям грохот отскочившей лавки или стола, на которые налетают эти юные силачи. В борьбе они забыли разговор, растрепались, раскраснелись — любо смотреть на парней. Ломая друг друга то на одну, то на другую сторону, они только покряхтывают, не теряя веселого расположения духа. Ткнутый кулаком в брюхо, писарь отскакивает в сторону, потирая больное место, — и бой оканчивается.
— Я, брат, — говорит помощник самоуверенно: — и не таких свертывал в комок…
— Эка! в живот-то пхнул…
— И ты пхай! Чего же? Ну-ко, пхни-ко меня… На! Отскочу я или нет?
— Давай!