— Да это лопнешь с трех-то фунтов…
— Лопну или не лопну — это дело мое! А меньше трех фунтов мне в день нельзя. Попадается кость — в ней тоже фунт целый пропадает весу-то.
— Верно! — раздается голос.
— За три заплати, а уж трех фунтов никогда не принесешь.
— Вер-р-рн-а! — утверждают. несколько голосов.
— Так как же ты хочешь, чтобы на обед и на ужин хватило меньше трех фунтов! — с горьким упреком говорит Андрей Васильич.
— Что ты его слушаешь, — раздаются сочувственные голоса. — Он сам не знает, что у него язык болтает… Ладно! Бери на три фунта — чего там, авось не проешь.
Едва улаживается дело с мясом, как вопрос о курительном табаке вновь поднимает целую бурю, и только после весьма продолжительных прений, оранья, брани, перекоров дело решается в пользу Андрея Васильича.
— Ладно! Пущай! — говорят одни.
— Шут с ним! — заканчивают дело другие.