То есть мученик сей уплатил 14 р. 37 к. за то, что пользовался и намерен пользоваться 27 рублями 50 копейками (вычитая 31 р. из 58).
Итак, он, имеющий 31 р. своих, прибавляет к ним еще своих же 14 р. 37 к., то есть вносит 45 р. 37 к. собственных денег, чтобы попользоваться 13-ю рублями, ему действительно не принадлежащими.
Нет спора, что положение этого страдальца особенное, что подобные вещи можно делать только в восторженном состоянии духа; но посмотрим, до какой степени «по закону», «по уставу» происходят подобные безобразия.
Единственно, что замешано в этом деле не относящегося к уставу, это — не имеющее законного основания милосердие, снисходительность гг. членов правления, которые предпочли лучше возложить на него терновый венец, нежели явно погубить без остатка.
Вот как шло банковое житие Власа Калягина.
Пришел он в банк 14 апреля 1874 года, с товарищем; оба они принесли по два рубля (рассказ ведется по расчетной книге) и взяли, поручившись друг за друга, по 15 р., уплатив за полгода вперед по 90 копеек.
— Ничего! Ловко это надумано! Право, ловко! — весело говорил в то время Калягин товарищу, уходя из банка.
— Надумано, гляди, и впрямь не худое!.. Пятнадцать копеек отдал, ан у тебя пятнадцать рублев…
— А паю прибавишь — и больше бери!
— Пра, бытто ладно… А деньги, сказывают, только принеси в срок, покажи — и опять бери… Что ж! Ничего! Право, ничего! Процент только?