— А паю-то?
— Да я уж его вычел…
— Ну, а сказывали, прибыли, мол, тут набежало?
— Прибыли действительно тебе приходится восемь рублей, а за тобой все-таки двадцать восемь рублей шестьдесят копеек, все-таки двадцати рублей мало…
Долго длится обоюдное молчание.
— Ну что же… как?..
— Да уж и не знаю, признаться, как и быть…
— Ты вот что, — мудро советует одно из тех «славных деревенских лиц», которые, будучи членами товарищества, не берут взаймы и не поручаются, а получают только барыши и очень «прикрасно» знают, что барыши эти образуются именно из этих безумных процентных взносов, каковые взносы ими и поощряются. И каким степенным, мягким, простецким, даже успокаивающим голосом дает мудрый совет такое «славное лицо»:
— А ты бы, Влас, вот я тебе что присоветую. Ты вот прибыль-то возьми, да своих прибавь, да и переведись еще, пожалуй, хоть на девять месяцев, авось и справишься… А то и двадцать рублей отдашь, и все толку не будет. Пустить тебя нельзя… А к осьми-то рублям тебе теперь, поди, всего пятишницу какую надбавить, только и всего, без хлопот, больше ничего… И ступай с богом… Еще своих денег привезешь назад… Так-то. Как хочешь, мне все одно. В случае чего и к мировому, и даже давно следовает на этаких вот, как ты… А что говорю по чести, больше ничего, как хошь!
— Ну, ну! — произносит Влас, упорно надумавшись, произносит с решительным вздохом и решительным жестом.