— Кто такой? — спросил я.
— Тут в Балашове, тоже вот на лето флигель снял у священника… В пяти верстах отсюда деревня Балашове…
— Барин тоже… — сказал староста: — только что сумнительность есть в нем…
— Какая же? в чем?
— Да так, то есть без твердости безо всякой, — объяснил староста. — Господин не господин… а бог е знает… он и добер и всё… а чтобы настоящего…
4
Староста еще не закончил речи, когда в отворенной двери показался Марк, пропуская впереди себя балашовского барина.
Это был, как я потом разглядел, человек лет сорока, казавшийся гораздо старее своих лет. Какая-то изношенность и вместе с тем беспрерывная нервная раздражительность составляли довольно резко бросавшиеся в глаза черты его физиономии. В небольшой черноватой бородке и в длинных, за уши зачесанных, волосах пробивалась сильная седина. Одет он был весьма прилично, хоть и небрежно; чистая рубашка была не застегнута у ворота, и галстука на нем не было, а шляпа была измята самым беспощадным образом…
— Радостию бы рад, — говорил Марк: — да невозможно!
— Ведь дождь прошел… Сегодня праздник… — говорил ему барин.