— Он, Ликсан Ликсаныч, сам пошел на мировую…
— За много ли?
— На полштофе помирились.
— Отлично! А голова-то зажила?
— Кой подживает, кой не…
— «Кой не»… — повторил барин и, обратись к Марку, произнес: — ты что ж не угощаешь водкой-то?..
Марк со всех ног бросился наливать водку и подал барину через край налитую рюмку. Барин поморщился и залпом опрокинул ее в рот. Но горловая судорога не пускала глотать, и барин долго сидел с сжатыми губами, роясь вилкой в чашке с яичницей и щукой. Кой-как глоток проскользнул, и словно всем полегчало.
— «Кой подживает, кой не!»… — повторил барин, утирая усы концами скатерти.
— Да вот это еще место, — указывая на собственный висок, объяснял один из крестьян: — это еще не совсем… Дюже глыбко просадил он…
— Глыбко?.. — переспросил барин.