— Нам что велят, то мы и исполняем! — сердито кричал этот человек, шевеля обледенелыми усами. — А смутьянов нам велено записывать и представлять.
— Сделайте милость, записывайте и представляйте куда угодно. Я вам говорю одно, что вы сами переполошили народ.
— У нас есть строжайшая бумага.
— Знаю я, какая бумага у вас, только там ничего этого нет, что вы требуете.
— Мне уж, позвольте сказать, вернее знать это! — вы кто такой? — обратился урядник ко мне.
— Конторщик.
— Что вам здесь угодно? Не ваше тут дело, и без того смутьянников много. А я вот как, — угрожающе обратился он к толпе, — я больше ничего — уеду, а не мое дело, ежели отвечать вам придется! Двадцать раз говорил, пущай же!
И он было повернул лошадь, но учитель остановил его.
— Вы должны успокоить народ, а не мутить.
— Мы знаем, кто мутит-то. Сделайте милость, не беспокойтесь.