— Неужели?
— Верно я вам говорю… Как меня тогда разорить, то есть лошадь-то когда отняли, так он тоже выл, а теперь так, верите ли, каждую ночь воет без устали. Всю ночь с женой, с ребятишками трясемся… Выйдешь в сенцы ночью-то, а он сидит на крыльце, эдак вот обеими руками голову обхватит, да как замотает башкой-то из стороны в сторону, как зальется… Мороз даже по коже дерет! Перед богом вам говорю!.. Уж верно, что-нибудь со мной недоброе случится… Уж очень я обозливши… Тоска меня сосет… Враг шепчет все… Уж на что-нибудь подстроит он меня… Быть мне на каторге — вот что я думаю.
— Ну какой вздор! Какие домовые!
— Как какие?.. Нет, уж сделайте милость! Мы очень знаем эти дела-то. При покойнике дедушке у нас домовые жили двое; я их сам своими глазами видел… Так они жили тихо.
— Своими глазами?
— Вот как вас вижу, так и их видал… Да и сейчас я вижу его…
— Ну какой же он?
— Домовой-то?.. Да обыкновенно уж домового мы подразумеваем под чортом — ну и вид у него…
— Какой же у него вид-то?
— Как сказать?.. Мутный он весь какой-то…