— Да, ослаб, ослаб! Да и ослабнешь!
Лавочник соскочил на перекрестке, а мы поехали дальше. Пустынный промежуток между двумя деревнями; самый молчаливый час ночи; темно, мрачно, тихо… И в темноте виднеется что-то более темное: присматриваясь, можно различить темную фигурку, еще более маленькую, чем мой извозчик, и маленькие также черные салазки. Темная фигурка маленького мальчика с салазками посторонилась и забрела в сугроб снега.
— Куда это он в такую пору?
— В лес идет!
— Зачем?
— А за дровами!
— Зачем же ночью-то?
— Да ведь воровать будет. Нешто днем можно? Ведь увидят, а теперь спят.
— Разве своего лесу нет?
— Кабы свой был, так не воровал бы…