Сказал он это каким-то приниженным, дряблым, но, как нам показалось, исполненным глубокой ненависти голосом.
— Давай ключи-то от амбара! — опять «гаркнула» Марья. — Тебя, старого чорта, век не переслушаешь…
И, не дожидаясь ответа, исчезла.
— Нонче вон как храпят на хозяев-то! — кисло и жалобно пожаловался нам хозяин и, обратясь почему-то к фургонщику, прибавил: — Она вот этак-то храпеть на тебя будет, а ты, между прочим, пальцем ее не смеешь тронуть! Вот какие порядки!..
— Да, уж нониче вольно… Да чего это она так рычит?
— Так, поучил… маленько… Рабенок, например, вывалился из люльки, благим матом орет, а она расселась за воротами, с солдатами подсолнухи жрет…
— Твой ребенок-то?
Хозяин как-то потупился, вздохнул и с кислой улыбкой сказал:
— А уж не знаю… должно, мой!.. надо быть, так!..
— А она-то, что ж, стало быть, в няньках у тебя?