Толпа сгрудилась у тарантаса, что дало нам возможность потихонечку объехать его, и в то время, как мы поворачивали в лесок, Филипыч летал над толпой как перо, махал руками, плакал и выкрикивал:
— Ангелы! Поклонники!.. Купидоны!
— Ура-а-а!..
— Вали на вокзал! Вали, ребята, до вагону провожать! трогай все!..
— Ура-а-а!
— Убьют они его! — оглядываясь на летавшего Филипыча, сказал мой возница, и мы въехали в лесок.
— Что это такое? — спросил я извозчика.
— А уж, право, не знаю… Да вот мы увспросим… Бабушка!.. Э-эй, старушка! — окликнул он какую-то старушку, направлявшуюся по той же дороге, по которой ехали и мы.
Сгорбленная старуха с палочкой в руках остановилась, закашлялась. Извозчик приостановил лошадь.
— Что это у вас за помещик объявился? — спросил извозчик.