В доме невесты и около дома стояло уже множество народа — мужиков, баб, молодых ребят и девушек. Пробившись через толпу, наполнявшую сени, мы пробрались в большую горницу, также почти битком наполненную народом. Свободным оставалось место только у стола, накрытого белой скатертью.
— Поживее, поживее, девки! — говорил отец невесты, приодевшийся и причесавшийся мужик.
— Сейчас, сейчас приготовимся! — слышались девичьи голоса из-за перегородки. Там шел туалет.
— Нечего копаться! Поспешать надо!
— Сейчас, тятенька! — ответил звонкий девичий голос.
Тятенька, по-видимому, не испытывал никакого волнения и, поторопив «девок», вышел на крыльцо, потом опять воротился, присел на лавку.
— Что, Михеич, — обратился он к кому-то в толпе. — Не видать их? Поди-ка, погляди с крыльца. Ждать-то неохота…
— А вот я погляжу…
Михеич сбегал на крыльцо, поглядел, сказал, что не видать, а что, надо быть, скоро будут.
— Ну? всё, что ли, там у вас? — опять сказал отец за перегородку.