— Но я люблю всех собак.
— И никого из людей?
— Я о них не думаю.
— Мне ничего не остается, как желать быть собакой, — сказал Зуров.
Верэ засмеялась, но сейчас же нахмурила брови.
— Собаки не льстят мне, — коротко заметила она.
— Чего и я не делаю, клянусь честью. Но скажите, неужели жестокая лэди Долли вас точно заставила плакать? и вдобавок, у меня в доме; мне это крайне досадно.
— Мама была права, — холодно отвечала Верэ, — она говорит, что я не люблю людей, и это правда.
— В таком случае у вас отличнейший вкус, — смеясь, заметил Зуров. — Я не стану нападать на вашу холодность, m-lle Вера, если вам угодно будет сделать исключение в мою пользу.
Верэ молчала.