— Правда ли, что Зуров хочет жениться на вашей дочери? — спросил Иура у Долли, в тот же вечер.
Леди Долли на это как-то неопределенно улыбнулась.
— О, нет, не знаю, так много болтают, не думаю, чтоб он серьёзно — а вы?
— Не знаю, — коротко ответил он. — Но вы этого желаете?
— Конечно, я желаю всего, что может составить ее счастие.
Он громко рассмеялся.
— Что за лицемерки, эти женщины! — воскликнул он от всей души.
Несколько дней спустя Иура уехал к отцу в Шотландию, и перед отъездом имел продолжительный разговор с лэди Долли, в котором высказал ей все, что знал о ветреной жизни Зурова в Париже.
Она слушала рассеянно, очевидно, не придавая веры его словам.
Прошло еще несколько дней; однажды вечером во время спектакля, на котором Верэ не присутствовала, так как на домашнем театре в Фелиситэ давалась какая-то чересчур уж неприличная оперетта, Зуров подсел к лэди Долли, и с той недоброй улыбкой, которой она так боялась, без дальних околичностей, сказал ей: