Молодая девушка отворила дверь и молча остановилась перед нею.
«Красавица, они совершенно правы, — подумала лэди Долли, — но по счастью совсем в другом роде, чем я. Удивительно похожа на отца, только еще красивее».
Она нежно обняла и поцеловала дочь.
— Ты меня сегодня застала врасплох, душа моя, — сказала она, как бы извиваясь, — и, кроме того, я так ненавижу сцены…
— Сцены? — повторила Верэ, — какие?
— Сцены! да это — ну, все, что глупо, что заставляет людей смеяться, все, что делается перед публикой, это так вульгарно.
Верэ была прекрасивая девушка, и, несмотря на свой рост, все еще казалась ребенком. Ее маленькая головка была грациозно посажена на тонкой шее, черты ее совершенно бледного лица были правильны, изящны, благородны, белокурые волосы прямо подрезаны над бровями и слегка закручены на затылке, ее прекрасный рот был серьезен и не так мал, как рот матери, а ясные серые глаза отличались созерцательным, вдумчивым выражением.
— Все ли у тебя есть, что нужно? — спросила леди Долли, окидывая комнату быстрым взглядом. — Ты знаешь, я, ведь, совсем не ждала тебя.
— Неужели бабушка не писала?
— Бабушка просто телеграфировала, что ты выехала. Как это на нее похоже! но, ведь, ты не жалеешь, что приехала ко мне? — продолжала она, садясь на оттоманку и привлекая к себе дочь.