— Неужели вас не утомят такое продолжительное путешествие?
— Мне кажется, я довольно сильна, чтобы вынести его. Я точно утомлена, но утомлена сознанием моей бесполезности. В нашей жизни господствует такая рутина, все дни наполнены заботами о мелочах. Так трудно быть полезной.
— Но ваши крестьяне? Мне кажется, в России еще так сильно развито невежество, суеверие…
— Муж не любит, чтобы я имела дело с крестьянами; кроме того, я так мало живу в России; что могу, то делаю в Париже.
Во все время этого разговора их обоих тревожили различные мысли: он жаждал узнать, какие силы довели ее до этого ужасного брака? она жаждала объяснить ему, что не низкое тщеславие побудило ее отдать сваю руку Сергею Зурову, но ни он, ни она не решались высказать томивших их мыслей.
«Я не должна винить ни мать, ни мужа», — думала она.
Щеки ее горели.
Они медленно двигались под величавой сенью старых деревьев.
— Итак, вам m-me де Сонназ нравится? — снова спросил он.
— Она очень приятная женщина, и часто напоминает мне о разных вещах, о которых я забываю. Я очень забывчива.