Она взошла в свою комнату, взяла бумагу, перо и набросала следующие строки:
«Или я, или герцогиня де-Сонназ должна покинуть Фелиситэ завтра — до полудня».
Она приказала прислуге вручит письмо князю пораньше утром.
Всю ночь она не смыкала глаз.
На заре ей принесли ответ:
«Делайте как знаете, не могу же я, ради вас, оскорбить моего друга», — отвечал ей муж.
«Друга!» — повторила Верэ с горькой улыбкой. Ей вспоминались различные эпизоды ее жизни в Париже, в России; намеки, взгляды, все, чему она не придавала никакого значение. Теперь ей все стало ясно как день. Она вспомнила предостережение Корреза: он, конечно, знал, — думалось ей.
Она собрала необходимые вещи; выбрала подаренные ей ее семейством драгоценности, надела самое простое платье, какое только у нее нашлось. Она приготовилась покинуть дом мужа, но ждала, так как ей не хотелось уйти тайком. Будущее представлялось ей в тумане, одно она решила: ночь не застанет ее под одной крышей с Жанной де-Сонназ.
Муж сделал ей страшную, безобразную сцену, она стояла на своем. Герцогиня, узнав от своего друга, как он из-за нее оскорбил жену, разбранила его, нисколько не выбирая своих выражений, и уехала с детьми, объявив прислуге о внезапной болезни герцога, своего мужа, вынуждавшей ее покинуть гостеприимной кров друзей своих ранее, чем она предполагала.
После отъезда герцогини Верэ получила от мужа письмо: