— Как же я без руки буду?
— Ну, плати выкуп пятьдесят золотых тиллей.
Отсчитал бай девочке пятьдесят тиллей.
Жалко стало толстому баю денег. Он и говорит:
— Давай побьемся об заклад, кто из нас будет лучше врать, тот должен платить еще пятьдесят тиллей.
— Хорошо, — говорит девочка, — только вы, господин бай, старше меня годами, вы и начинайте.
Уселся поудобнее толстый бай, откашлялся и начал:
— Однажды я посеял пшеницу. Она у меня до того уродилась, что всякий, заехавший в поле верхом на верблюде или лошади, плутал десять дней. Как-то сорок козлов забрались в пшеницу и пропали. Когда пшеница созрела, нанял я батраков жать ее. Вот и пшеницу сжали, смолотили, а о козлах и помину нет. Однажды я приказал жене испечь лепешки, а сам сел читать коран. Когда лепешки вынули из печи, я отломил кусочек и начал есть. Вдруг слышу у меня на зубах — “Мэ-э-э!” Изо рта козел и выскочил, а за ним еще и еще. Козлы до того разжирели, что стали каждый с четырехгодовалого быка.
Захлопала девочка в ладошки, посмеялась и закричала:
— Отлично! Вы сказали правду, таких случаев на свете бывает много. А теперь послушайте меня. Однажды посредине нашего кишлака я вскопала землю и посеяла одно-единственное хлопковое семечко. И что же, вы думаете, получилось?.. Выросло громаднейшее дерево, тень от которого падала во все стороны на расстояние дневной езды от кишлака. Когда поспел хлопок, для очистки его я созвала пятьсот здоровых и крепких женщин с быстрыми, руками.