Такая практика лучше всего подготовляла элементы для будущей политической партии пролетариата.
Написанная в 1884 году программа была попыткой дать некую общую, приемлемую для всех существующих кружков, объединяющую формулу ближайших и конечных целей. Несмотря на то, что она страдала почти всеми теми недостатками, которые мы отметили выше в программе-минимум брошюры «Социализм и политическая борьба», тем не менее, она очень ценна, как первая марксистская программа России. Огромное значение проекта программы не исчерпывается однако этим. В деле упрочения мысли о необходимости самостоятельной классовой партии пролетариата проект сыграл исключительно большую роль.
В 1889 году Плеханов, обращаясь к рабочим, пишет:
«Самая первая, самая настоящая, но в то же время самая очевидная и самая бесспорная из всех ближайших задач русских социалистов заключается в поддержании своего существования , как особой , социалистической партии , рядом с другими , либеральными партиями , образующимися или имеющими образоваться для борьбы с абсолютизмом. Слиться с такими партиями для русских социалистов значило бы совершить политическое самоубийство, потому что, в случае слияния не либералы примут их программу, а им придется принять программу либералов, т.е. на долгое время оставить даже всякие попытки о социализме. Но, с другой стороны, поддержать свое существование, как особой партии, русские социалисты могут только при одном необходимом условии: именно, при условии возбуждения сознательно политического движения в среде рабочего класса. Вне этого класса социалистическое движение немыслимо. Движение, ограниченное тесными пределами интеллигенции, ни в каком случае не может быть названо социалистическим. Оно способно служить только преддверием и предвестием настоящего социалистического движения, т.е. движения рабочих » [П: III, 94].
О самобытном характере русского социализма говорили те социалисты, о которых Плеханов пишет, что они
«знают, что городская революция означала бы победу городского рабочего населения, и они боятся этой победы так же, как боялось и боится ее парижское „общество“. Но какие же социалисты могут бояться победы рабочего класса? Ясно, что только мелкобуржуазные социалисты, принципиальные враги освободительного движения пролетариата. Вот вам и пресловутый „русский социализм“!» [П: III, 17].
Если эти социалисты еще могли говорить о самобытном характере русского движения, то русский рабочий класс
«прямо не в состоянии будет найти иной роли, чем та, которую этот класс имел на Западе, совершенно так же, как не могли бы наши современные художники не быть реалистами, если бы даже и захотели этого. Русский рабочий класс – это тот класс, которому суждена наиболее европейская роль в русской политической жизни, поэтому и партия, представляющая его интересы, необходимо будет наиболее западнической из всех русских партий» [П: III, 238].
Но самое интересное суждение он высказывает в своих брошюрах о голоде, к которым, в другой связи, нам еще придется вернуться.
Исходя из того основного принципа, что единственный путь, ведущий социалистов к их великой цели, – есть путь « содействия росту классового самосознания пролетариата »: