Я уже говорил, что в решении вопроса об отношении социализма к политической борьбе заслуга Плеханова далеко не ограничивается тем, что он перенес на русскую почву опыт западноевропейского рабочего движения.
Его решение этого сложного вопроса имеет очень много своеобразного, обусловленного особенностями развития России.
В чем эти особенности?
В том чрезвычайно важном обстоятельстве, что
«социалистическое движение началось у нас уже в то время, когда капитализм был еще в зародыше. Эта особенность русского исторического развития не придумана славянофилами и славянофильствующими революционерами. Она составляет бесспорный, всем известный факт, который принесет огромную пользу делу нашего рабочего класса, если только русские социалисты не растратят своей умственной и нравственной энергии на постройку воздушных замков в стиле удельно-вечевой эпохи» [П: II, 271].
Вся мудрость революционной тактики заключалась в том, чтобы учесть это безусловно важное обстоятельство и максимально использовать его для целей социализма. Но еще более важна была задача определить, как это своеобразие русской истории должно было влиять на видоизменение событий ближайшего будущего, как оно должно было влиять на отношения классовых сил в этих событиях.
Самый заманчивый метод – перенесение на русскую почву шаблона западных народов. На самом деле, все крупные западные народы пережили свои буржуазные революции, причем не одну, а по нескольку, и неизменно каждый раз взаимоотношения классов в этих революциях складывались таким образом, что третье сословие руками народа вытаскивало себе каштаны из огня, народ делал революцию под руководством мелкобуржуазной и буржуазной интеллигенции и непременно оказывался при этом в проигрыше. Если приложить этот шаблон к России, то события должны были бы развернуться таким образом, что рабочий класс вступил бы в революцию под руководством буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции.
Что России придется пережить буржуазную революцию – в этом сомневаться было невозможно после того, как вопрос о судьбах капитализма был разрешен в смысле грядущего в самом недалеком будущем торжества его. Более того – было несомненно, что вся надежда народников и народовольцев на то, будто момент политической революции будет одновременно и началом социалистического переустройства – была фантастичной, ни на чем не основанной надеждой.
«Связывать в одно два таких существенно различных дела, как низвержение абсолютизма и социалистическая революция, вести революционную борьбу с расчетом на то, что эти моменты общественного развития совпадут в истории нашего отечества – значит отдалять наступление и того и другого » [П: II, 86].
Это ни в коей мере не означает, что моменты эти друг от друга отдалены столь на много, что ни думать, ни заботиться о конечной цели – о социальной эмансипации рабочего класса – не следует, – наоборот, от революционеров зависит очень многое в деле сближения этих двух моментов.