Вот как формулировал перед представителями международного пролетариата Плеханов перспективы революционного движения в России:
« Пролетариат , образующийся вследствие разложения сельской общины, нанесет смертельный удар самодержавию . Если оно, несмотря на героические усилия русских революционеров, до сих пор не побеждено в России, то это объясняется изолированностью революционеров от народной массы. Силы и самоотвержение наших революционных идеологов могут быть достаточны для борьбы против царей, как личностей, но их слишком мало для победы над царизмом, как политической системой. Задача нашей революционной интеллигенции сводится, поэтому, по мнению русских социал-демократов, к следующему: она должна усвоить взгляды современного научного социализма, распространить их в рабочей среде и с помощью рабочих приступом взять твердыню самодержавия. Революционное движение в России может восторжествовать только как революционное движение рабочих . Другого выхода у нас нет и быть не может !» [П: IV, 54]
Это было смело, но читатель видит, что только западноевропейским товарищам могло показаться все это новинкой, для русских же, которые вели к тому времени яростные дискуссии по этим вопросам, у которых уже совершенно ясно наметился взгляд, высказанный так ярко и удачно Плехановым на конгрессе, все это было совершенно привычной мыслью. Русские революционеры имели до того не одну возможность по трудам того же Плеханова прийти к этому выводу.
Революция восторжествует в России как рабочая революция, но что она даст принципиально нового, что вносит нового появление рабочего класса на сцене в русскую историю? Многое, и прежде всего то, что с его появлением всякие разговоры о якобы самобытных путях должны быть совершенно отброшены:
«В нашем отечестве образование этого класса имеет еще большее значение. С его появлением изменяется самый характер русской культуры, исчезает наш старый, азиатский экономический быт, уступая место иному, европейскому . Рабочему классу суждено завершить у нас великое дело Петра: довести до конца процесс европеизации России . Но рабочий класс придаст совершенно новый характер этому делу , от которого зависит самое существование России , как цивилизованной страны . Начатое когда-то сверху , железной волей самого деспотичного из русских деспотов , оно будет закончено снизу , путем освободительного движения самого революционного изо всех классов, какие только знала история. Герцен замечает в своем „Дневнике“, что в России, собственно говоря, нет народа, а есть только коленопреклоненная толпа и палач. В лице рабочего класса в России создается теперь народ в европейском смысле этого слова. В его лице трудящееся население нашего отечества впервые встанет во весь рост и позовет к ответу своих палачей. Тогда пробьет час русского самодержавия» [П: III, 78].
Задача тем более трудная, что рабочий класс, выбиваясь снизу собственными силами, должен был преодолеть не только сопротивление всех вековых общественных самобытных устоев, но и косность интеллигенции. Интеллигенция должна была понять, что именно « сила рабочего класса» и есть та сила, которая призвана спасти революцию от бессилия.
«Поймет или нет, но события ждать ее не станут. Отсутствие союзников из „интеллигенции“ не помешает нашему рабочему классу сознать свои интересы, понять свои задачи, выдвинуть вожаков из своей собственной среды, создать свою собственную, рабочую интеллигенцию . Такая интеллигенция не изменит его делу, не оставит его на произвол судьбы. Нужно, однако, еще раз заметить, что в своей борьбе с самодержавием рабочий класс будет, по всей вероятности, не один, хотя , разумеется , только он один способен придать ей решительный оборот » [П: III, 79].
За рабочим классом пойдут и буржуазия, и «общество», и торгово-промышленный мир, но силу руководящую и последовательную составит рабочий класс, только он способен доводить демократизацию страны до конца, завоевать политические права и свободу навсегда.
Когда Плеханов писал приведенные строки, иным казались они до смешного несоответствующими действительному положению дел в рабочем классе. Однако вскоре после того высказанное им теоретическое положение получило подтверждение на практике. Празднование в России 1 мая в самый глухой 1891 год и речи четырех рабочих особенно ярко иллюстрировали правильность того положения, что ранее, чем в России какой-либо класс пришел в сознание, рабочий класс организовался и выступил на политическую авансцену со своей собственной классовой точкой зрения.
В предисловии к этим четырем речам Плеханов пишет: