Постепенно изо дня в день, борясь и отвоевывая отдельные участки у неприятеля, пролетарская армия естественно выработала в своих рядах многих закаленных борцов, но из тех же рядов выходили соглашатели, которых осознать себя не давало лишь давление закона или среды: например, исключительный закон против социалистов в Германии; в странах, где таких препятствий не было, как во Франции, рабочее движение с самого начала подъема после поражения 1871 года распалось на революционное и оппортунистическое направления, которые боролись друг с другом с чрезвычайным ожесточением.
Было много условий, способствовавших тому, что Плеханов с самого же начала своего перехода на точку зрения научного социализма примкнул именно к его революционному крылу. Но ко всем остальным причинам следует прибавить и то, что объективно в общественных условиях России того времени не было абсолютно никаких данных для веры в мирное решение «социальных проблем», как тогда говорили.
Он был народником-бакунистом. Мы уже выше имели случай говорить о значении этого факта для его эволюции. Но мы теперь не можем не вспомнить это обстоятельство, ибо оно играло решающую роль и еще в одном направлении. Его бакунистское прошлое долгое время обнаруживалось не только в том, что он вел жестокую войну с анархизмом, но и в том исключительном интересе, который он уделял проблеме государства, его значению в переходную эпоху, вопросу о насилии в революции и т.д., а его народническая революционная практика не давала ему уповать на мирный исход ставшего неизбежным социального преобразования.
1.
Восстание Плеханова против народничества было ничем иным, как восстанием его против бакунизма. Хотя российская интерпретация несколько видоизменила бакунизм, превратив его в специфическое «бунтарство», однако теоретические основы его остались незатронутыми. Народники верили в прирожденный социализм русского мужика, который-де извращается под влиянием внешних «наносных» общественных условий. Устраните эти внешние условия, – говорили народники, – и тем самым вы дадите полную возможность русскому народу взяться за организацию «автономных общин» на совершенно коммунистических началах.
Среди этих внешних общественных условий самым лютым и самым вредным является, разумеется, государство, тенденции которого диаметрально противоположны коммунистическим стремлениям и потенциям русской деревенской общины.
Поэтому бунтари
«считали своей обязанностью устранить те общественные условия, которые мешали, по их мнению, нормальному развитию народной жизни» [П: II, 34],
а так как самым большим из этих условий было государство, то вслед за Бакуниным бунтари считали своей задачей в первую голову борьбу с государством; не с определенным самодержавным государством, а с государством вообще, борьба, удачный исход которой только и открывал возможность, по мнению народников, реализации социализма, победы коммунистических тенденций русской общины.
Русскому анархо-бунтарю и в голову не приходило, разумеется, при этом, что, ведь,