В данную эпоху своей марксистской деятельности Плеханов свою пропаганду как литературную, так и устную неизменно заканчивал этой завершающей все его построение идеей диктатуры пролетариата, конкретное содержание которой ему удалось ясно продумать позже.
5.
Но прежде чем перейти к рассмотрению того, как у Плеханова развертывалась в дальнейшем борьба за конечные цели, мы не можем не отметить один, крайне важный этап в его борьбе с народничеством, который на первый взгляд имеет очень отдаленное отношение к обсуждаемому вопросу. Я говорю о его легальной борьбе с легальным народничеством по вопросам социологии и философии.
Действительно, в своих легальных работах против народничества середины 90-х годов Плеханов мало, или почти совершенно, не касается вопросов и конечных целей движения пролетариата.
Но было бы глубочайшей ошибкой на этом основании не оценивать либо преуменьшать значение таких работ, как «Монистический взгляд» в деле установления правильного взгляда на конечные цели.
В чем значение теоретических изысканий эпохи борьбы с народничеством и субъективизмом?
В том, что они собрали общественное мнение передовой русской интеллигенции, сосредоточив ее внимание на рабочем движении – ответит читатель и не без большого основания.
Но этого мало, им отнюдь не ограничивается значение таких трудов, как «Монистический взгляд» и ряда блестящих статей Плеханова-Бельтова.
Для того, чтобы судить о степени влияния и о значении этой борьбы, наряду с воспоминаниями Л. Мартова стоит только вспомнить еще и свидетельство Б.И. Горева о том, какое имело влияние это поразительное произведение на молодое поколение марксистов того времени [См. Горев, 10].
Вся историческая обстановка толкала передовую интеллигенцию в лагерь рабочего класса, ей недоставало только аргументов для самооправдания. Такой аргумент в блестящей форме дал Плеханов. Кроме того, вся концепция марксизма была далека от российской действительности; русская интеллигенция ощущала колоссальную потребность иметь не только применение марксизма к российской действительности, но и критику воззрений, господствовавших до того и выражавших общественные отношения, уже ушедшие в область истории, – таким воззрением был процветавший в 80-ые годы субъективизм. Наконец, тому же интеллигенту не давали покоя этические моменты: вопрос о долге перед народом, то, что в свое время носило очень выразительное название одного из «проклятых вопросов», нуждался в решении. Блестящий труд Бельтова потому и завоевал себе столь почетную историческую известность, потому и стал знаменем, вокруг которого собиралось все, что было живого и передового в русской интеллигенции, что он отвечал на эти вопросы. Чистые теоретические суждения автора «Монистического взгляда» имели, таким образом, гигантское практическое значение.